?

Log in

No account? Create an account

mmmaestro

Anton Bukanov

Что с возу упало — того не вырубишь топором


Previous Entry Share Next Entry
mmmaestro

196

196. Здравствуйте, дамы и господа!

Ну что же, продолжим? Вот она и часть номер два. Всё так же —

9+

«Ерыкнуться — упасть». Такое слово мне почти незнакомо. В данном значении в основном употреблялись куда менее цензурные выражения.

«Жарёха — блюда из каких-либо жареных продуктов». Да, вот это уже своё-родное. В наших краях таким словечком чаще всего называли жаренные на простой чугунной сковородке грибы с картошкой. Грибы — прямо из леса, картошка — с собственного огорода. Вкуснотища!

«Заполошный — безответственный; неряшливый». Иногда ещё, по-моему, и «нервозный, истеричный».

«Запсeть — загнить». У нас чаще означало «покрыться налётом и коростой от длительного непосещения бани». Как пёс, то есть, вот и «запсеть».

«Захабaина — открытое пространство на льду, на воде (держитесь от захабаин подальше, а то вдруг ерыкнетесь?)». Малознакомое выражение. Впрочем, оно и понятно: от захабаин в зимнее время я всегда держался подальше.

«Зачичереветь — захилеть». А вот это слово прекрасно помню, хоть хилым отродясь не бывал. Ударение — на букву «и».

«Здеся — здесь (ну любим мы подменять буквы, ничего тут не поделаешь)». Подобные окончания приделывались к любым существительным и глаголам: «Вот здеся окунуся и вернуся». Но, мне кажется, так было, да и есть, не только на ярославской земле.

«Зелёная — отдых на природе (и очередной „шедевр“ от ярославцев! попробуйте позвать так москвича на шашлычок, и он будет во все глаза искать поблизости деревню Зелёную или хотя бы дорогу, покрашенную в зелёный цвет!)». Ну, я как нынешний москвич, ищу глазами зелёную линию московского метро, на маршруте которой, собственно, и проживаю. А применительно к отдыху на природе такое слово не употребляю. Да и почти не слышал, природа — и есть природа.

«Знамо — конечно (как с этим не согласиться? знамо дело!)». Конечно. Как и «незнамо».

«Извадиться — привыкнуть». Не слишком знакомо. В основном мы просто привыкали.

«Казать — показывать». Это — уж совсем простонародное и, уверен, совсем не только ярославское; встречал словечко вплоть до Урала.

«Кипяток — холодная кипячёная вода; вспыльчивый, нервный человек (если ваш чай уж совсем горячий, а пить хочется, попросите ярославца принести кипяточку — никогда не откажут! а вот сами не кипятитесь — как известно, нервные клетки не восстанавливаются!)». Да, вот это в точку сказано. Хоть и ярославец, но от холодного «кипятка» всегда покрывался холодным потом. И сейчас пытаюсь объяснять людям, что это дикость, такого не бывает. А вот о «нервном человеке» читаю впервые, хоть жизнь с таковыми и сталкивала.

«Ковда — когда (буквы любим менять, ага)». Подобное слышал постоянно, сам не употребляю.

«Коврятаться — передразнивать». У нас произносили «ковряКаться». Ударение — на «я».

«Кожилиться — надрываться». Да, это часто употребляющееся выражение. Как правило — о работе, про отдых такого не говорили, хоть «надорваться» вроде как и там можно...

«Кока, кокуха — крёстная мать; родная тётя (если ваша тётя — не ярославна, называть её кокой и тем более кокухой мы бы не советовали — а вдруг обидится?)». Тёть у меня было полно, но такого слова я не слыхивал. Зато в нашей деревне мы всех женщин от 18 до 100 лет называли «тётями». Помню тётю Ришу, 1898 года рождения, тётю Нюру 1900-го...

«Колготиться — суетиться». Слово знаю, да сам не суетлив был, вот и редко слышал.

«Колотун — холод, мороз (ух, какой колотун выпал на Новый год...)». Это слово и по сей день очень популярно. Не далее как в начале прошлого года в Ярославле доходило до минус 38.

«Колпак — капюшон». Такое есть, хоть и не думаю, что только в наших краях.

«Кондейка — сарай; пристройка к дому». Очень популярное словечко; чаще употребляется в значении «рюмочная, забегаловка, распивочная».

«Куды — куда (буквы меняем, ага)». Известно куды: на Кудыкину Гору. Помню, когда мне было лет десять, не больше, известный ярославский художник и друг моего отца дядя Коля Пимонов поехал на природу на этюды и взял отца и меня с собой на своих рыжих «Жигулях». Там мы остановились в лесочке возле очень крутой (на неё и залезть было нельзя, почти совершенно отвесная!) и обросшей деревцами горы высотой метров двадцать. Я спросил отца, что же это за гора, и отец по секрету шепнул мне, что это как раз и есть та самая Кудыкина Гора. Помню, мы привезли оттуда ярко-красный куст, и он стоял на шкафу в нашей пятнадцатиметровой комнате не один год, не теряя цвета.

«Кулдыхaться — торопиться». Слово знаю — но на практике не применял.

«Кулемeсить — вести себя не как положено». Примерно то же самое: слышал, но сам старался быть послушным, пусть порою и не удавалось. Лучше стану «кулемесить» на сцене: джаз это приветствует!

«Лентяйка — пульт от телевизора, музыкального центра и т. д. (и снова ярославский „шедевр“, но как ещё можно обозвать человека, которому было лень подходить для переключения каналов к телевизору, и он придумал этот пульт?!)». Да, это слово в начале девяностых как-то сразу стало очень популярным. Я его почему-то невзлюбил и не использовал в речи. Так и говорил — «пульт».

«МагАзин — магазИн (и ударения ярославцы любят менять, ничего тут не поделаешь)». Точно вам говорю, любят. В магАзин мы ходили в соседнюю деревню, примерно километр через рощу, по лавам. Кстати, тут такого слова нет, а «лавы» — это бревенчатые мостки через труднопроходимые залитые водой или заболоченные места; они протягивались — длинные обструганные брёвна, идущие в три-четыре ряда с подпорками, нижними перекладинами, а иногда, если высоко, и с перилами, — от деревни к деревне или просто до сухого места, и по мере изнашивания обновлялись: для этого объявлялся своего рода деревенский «субботник», и всей деревней устраняли проблему, иначе ни в город, ни в магАзин не пройдёшь. Увы, сейчас, в наше время, после массового опустения деревень, как раз так и получилось. Даже не представляю, сколько километров гнилых лав, обвалившихся или всё ещё стоящих, осталось до сих пор в различных недоступных теперь уже местах, напоминая о том, что когда-то здесь ходили люди... А ещё были «железные мосты» — через небольшие речки с берега на берег укладывались листы железа и становились мостом. Со временем они прогибались, опускались в воду, но в целом служили десятилетиями. В нашей деревне таковых было два.

«Моргoтный — отвратительный». Да уж, выражение «морготная рожа» — одно из моих детских воспоминаний. Речь, к счастью, шла не обо мне...

«Морнoй — плохо кушающий». Это чаще говорили про домашний скот. Обо мне же подобного ни тогда, ни сейчас сказать было никак нельзя!

«Мостолыга — кость.
Мутовки — ноги худой девушки (ух, деваха-то морная себе мутовки отрастила!)»
. Эти выражения я знаю мало.

«Нагвaздать — залить водой». Да, конечно. Опять же, не думал, что это — чисто ярославское.

«Нананику — наизнанку». Такого не слышал. У нас чаще говорили «(надеть) на левую сторону». Не знаю, наше ли это, но в других регионах данное выражение из моих уст порой не понимали и интересовались, что же я имел в виду.

«Нафурить — обмочиться». Ну, на эту тему слов много — «нафуфырить», «набузонить». Всё это относилось к детям; применительно же ко взрослым — вариант обычно был один.

«Невзoшлый — невзрачный». Это словечко происходило от огородно-полевых культур — плохо, мол, всходят, — а затем область применения расширилась.

«Ненапасная — постоянная нехватка чего-либо». Чаще использовался производный глагол — «на вас не напасёшься!». То бишь, слишком много вы едите/пьёте/портите одежды/тратите денег и так дальше.

«Ни щугля — нет никого (такой колотун на улице, что нет ни щугля!)». Нет, вот с таким высказыванием сталкиваться не довелось.



Ну что же... С этих слов я начал, ими на сегодня и закончу. Но продолжение — оно обязательно последует!



Ваш А. Б.

5 февраля 2018